Для Дмитрия Крымова текст Островского «Бесприданница» становится только материалом, из которого он выстраивает свою собственную драматургию. У него своя композиция, свой диалог с автором и пьесой.         

Здесь границы между сценой и партером размыты. Нет занавеса. Вдоль стены с левой стороны висят куртки. Ряд поношенной старой одежды уходит прямиком в зал. Зрителей впускают в мир спектакля. Они не сторонние наблюдатели, а очевидцы. Режиссер словно ведет болезненный диалог с каждым из них в отдельности и с современностью в целом, погружаясь в оглушающую и страшную глубину героев пьесы Островского. Актеры Дмитрия Крымова существуют одновременно в двух пространствах. Наша реальность сталкивается с миром героев, поэтому актеры часто выходят из образа, взаимодействуют с публикой. Они балансируют на грани между игрой в жизнь и в театр, блуждают между собой и персонажем.

На заднике сцены висит огромная плазма, которая расширяет пространство действия. На экране высвечивается набережная. Легкая рябь пробегает по глади реки. В воздухе летают чайки, а в облаках мелькают отблески скрывшегося солнца. Пейзаж на экране, в какой-то степени заменяющий в спектакле окно, рисует чудесную картину природы. Но умиротворенность и спокойствие, разлитые в воздухе, нарушает появление Кнурова в исполнении Константина Муханова. Вдали на экране появляется его силуэт. Согнутый в три погибели старик, словно большое черное пятно, медленно шаркает на негнущихся ногах. Подол длинной пышной шубы ползет за своим хозяином. По мере приближения фигура увеличивается в размере, заслоняя собой реку. Прекрасный вид пристани резко исчезает. Надвигаются тучи. Небо мрачнеет. Поднимается сильный ветер. Природа отторгает Мокия Парменыча. Не принимает его. Следом на экране появляется фигура Вожеватова, который медленно плетется за Кнуровым.   

Когда Мокий Парменыч вместе с Вожеватовым входят через дверь рядом с экраном в пространство сцены, образ Кнурова становится органичен. Невозмутимый официант с подчеркнуто прямой спиной и подносом в руках с особым уважением встречает его. Персонаж оказывается в месте, где все стены обиты фанерой. К одной из них прислонена гигантских размеров швабра. На авансцене в левом углу дверь. На табличке огромными буквами вспыхивает слово «САРТиР», где сверху еле заметно приписана буква «и». Перед экраном стоит ряд старых потрепанных стульев. Это пространство похоже то ли на кинотеатр в помещении советского ДК, то ли на спорт-бар, где транслируют футбольные матчи. Кнуров чувствует себя здесь комфортно, ведь у него есть главное – деньги. Официант всячески пытается угодить. Вожеватов же в исполнении Вадима Дубровина в длинном камзоле, обшитом золотой тканью, тюбетейке, и с четками в руках, которые постоянно перебирает, хоть и недолюбливает Мокия Парменыча, открыто своей неприязни не показывает. Этот подлинный мир, где Кнуров и Вожеватов чувствуют себя хозяинами, искажается, становится неудобным для двух персонажей – Карандышева и Ларисы Огудаловой. Первой на экране появляется фигура Ларисы. Вожеватов, подойдя к плазме, приближает силуэт девушки. Они вместе с Кнуровым наблюдают за героиней, обсуждая новость о ее замужестве.

Лариса в исполнении Марии Смольниковой предстает в одном из образов советской женщины. На ней потертое худое пальто, голубой платок на голове, а на ногах некрасивые коричневые туфли-ботиночки, напоминающие мужскую обувь. Немного сгорбившись и скромно скрестив тонкие руки внизу живота, она выглядит глупо и нелепо. Детский наивный взгляд, грустная улыбка и внешняя неуклюжесть делают ее такой крошечной, ненужной и совершенно лишней в этом пространстве. Сняв с себя пальто, она садится рядом с Кнуровым и Вожеватовым лицом к экрану.

Они вместе наблюдают нелепое появление на экране Карандышева, жениха Ларисы.  Ветер уносит его шляпу. Он спотыкается, роняет портфель, из которого вываливаются бумаги. Нелепость и непохожесть героя на Кнурова и Вожеватова становится еще заметнее, как только он входит. Если изначально он был неуклюж только физически, то из-за волнения становится неуклюж и в речи. Поздоровавшись с присутствующими и поправив свой костюм, который явно ему маловат, герой Максима Мамина идет вешать свое пальто в длинный общий ряд неизвестно чьей, темной и поношенной одежды. Пока пристраивает, с соседнего крючка неожиданно падает куртка. Он поднимает ее, но падает еще одно пальто. Он бежит туда. Падает третье, четвертое, пятое… Он суетится, пытается навести порядок.

Из мельчайших деталей вырастает мир «Безприданницы». У каждого персонажа свои повадки, привычки, через которые Крымов показывает социальный статус героев, ведь именно это возводит между персонажами невидимую стену, которую невозможно разрушить и даже пробить трещину.                Смольникова играет девушку-ребенка. Она неопытна, не приспособлена к взрослой самостоятельной жизни, поэтому с легкостью бросается вдогонку за возлюбленным. В ней нет той стати, которая есть у таких героинь как Кармен, или Анна Каренина. Уже в начале спектакля перед зрителями предстает комичная героиня, у которой звенящий, чуть гнусавый тембр голоса, с едва заметной хрипотцой. Она не зацикливается на внешнем виде, ее волосы постоянно растрепанны, на лице нет косметики, заметны круги под глазами. Движения не плавные и грациозные, как положено юной девушке, а наоборот резкие и порывистые. Именно в этой своеобразности, проявляется ее оригинальность. Особая некрасивость Ларисы привлекает к себе внимание, приковывает взгляд. Она слишком сложна, в ней много тайн. Понять Ларису не удается даже Карандышеву. Когда они остаются вдвоем, они словно говорят на двух разных языках. Лариса перечисляет всяческие виды грибов, произносит несвязанные фразы. Увидев, что Карандышев не понимает ее, она злится, топает ногой, как обиженный ребенок, из-за чего ломает каблук. Жених выносит на сцену два стула. Присев, он дает Ларисе Дмитриевне лампу. Положив ногу на колени героя, девушка бессвязно говорит о любви и чувствах, но Карандышев, стараясь починить каблук, говорит про клей для сапог. Лариса, живет в мире, где чувства и эмоции первостепенны, старается уйти от обыденности. И именно в этом проявляется ее непохожесть, но также заключается слабость и уязвимость, ведь окружающие живут в другой реальности.

За внешней странностью Ларисы, ее комичностью прячется надломленная девушка, которая скрывает личную боль. Не случайно Лариса, прибежав с листком бумаги, в первом же пункте упоминает бывшего возлюбленного, прося жениха, никогда не говорить о Паратове. Хоть Карандышев и не понимает Ларису, он видит ее травмированную душу. Герой Максима Мамина, стремящийся все починить, привести в порядок, желает «починить» и девушку, но в итоге из его рук выскальзывают, то инструменты, то одежда, то сама Лариса.

Героиня Марии Смольниковой постоянно рефлексирует. Ее поиски себя, выражаются в спектакле частыми переодеваниями. Лариса, которая только-только была в скромном нежном платье, надев парик с рыжей волнистой копной волос и открытое ярко-зеленое платье, превращается в поп-диву. Весь трагизм истории заключен в том, что внешнее преображение Ларисы из застенчивой девушки в манекен-барби, вырастает из унижения и предательства, в первую очередь, самой себя. Этот мотив поразительно точно звучит в образе матери Ларисы. Харита Игнатьевна в исполнении Сергея Мелконяна, произнеся: «Сейчас покажу, как я унижалась», – за несколько секунд превращается в женщину-проститку. Она разрывает на груди платье, демонстрируя свой бюстгальтер, а на ногах видны разорванные красные чулки в сетку. В своем откровенном танце она покажет весь ужас бедности, пошлости и грязи. В финале танца Харита Игнатьевна неожиданно прижмет к себе Ларису. На короткий миг зритель увидит всплеск материнской любви и сочувствия к дочери.

Паратов, выныривающий из фальшивых полиэтиленовых волн, оказавшись на сцене, заполняет собой все пространство сцены. Герой заигрывает с аудиторией, не прерывая своей речи, жмет и целует руки зрителям, сидящим в первом ряду. Без особых усилий он вешает обратно упавшие куртки, которые не удалось повесить Карандышеву. Когда же Вожеватов сообщает ему о свадьбе Ларисы, мелодия резко обрывается. Воцаряется недолгое молчание. Паратов демонстративно пересекает центр сцены. Усмехнувшись над новостью, он резко разворачивается и, сбросив с себя пальто, уходит обнаженным.

Оскорбленный Паратов с букетом красных цветов, в белоснежном костюме приходит к Ларисе. Грубым движением он опрокидывает ее на стул и целует. У героини начинается истерика. Нервно, с надрывом она рассказывает ему, как бежала за поездом, как потеряла голос. Лариса ищет сочувствия в его глазах. Он лишь внимательно наблюдает за девушкой. Но стоит Паратову услышать от Ларисы, что Карандышев лучше него, ведь он искренне любит ее, герой встает и стремиться уйти. Внезапно теряет сознание. Но все это лишь игра. Его резкие падения – это манипуляция Ларисой, желание подчинить и расположить ее к себе. Паратов не кричит о любви к ней, но через страстные объятия, поцелуи и неожиданные обмороки заставляет неопытную девушку поверить в его любовь. Лариса мучается, сопротивляется, но не может бороться с чувством.

Кнуров, Вожеватов, мать Ларисы и образы мертвых сестер девушки становятся зрителями паратовского спектакля. Одновременно на экране идет матч Россия – Голландия. Самая зрелищная и лучшая игра сборной России в её истории. Карандышев воспринимается Паратовым, как соперник, у которого он обязан выиграть. Лариса же, словно футбольный мяч: пас – передача – гол, катается по полю.       Здесь Крымов при помощи нескольких ярких деталей соединяет между собой разные времена. Художник Анна Кострикова одевает сестер Ларисы в платья эпохи Островского, на ногах Хариты Игнатьевны – некрасивые советские чулки, а на матче 2008 года неожиданно заиграет гимн Советского союза. В спектакле Крымова смешались три совершенно разных эпохи. Вроде бы ничего общего. Все давно поменялось. Но изменился только облик мира, но не сам мир. Судьба Ларисы так же несчастна, как и судьбы ее сестер. Скоро она пополнит их ряды, станет очередной невинной жертвой, о которой в скором времени забудут, как забыли о тех, чья потрепанная верхняя одежда висит на крючках.

Лариса, узнав о помолвке Паратова, его обмане, ломается окончательно. Это страшная сцена, где Лариса взрослеет. Раздается нечеловеческий вопль арбитра футбольного матча: «Это полный разгром». Её, как сборную Голландии, разгромили во всех смыслах, но только жестче и бесчеловечнее. Мокий Парменыч, который как стервятник, кружит над Ларисой, увидев ее совсем обессиленной, не способной сопротивляться, добивает девушку.  Приковыляв к ней, он будто увеличивается в размере, всем телом нависает над ней. Играя с ростом, искажая масштабы, Крымов создает образ огромного, длинного и пугающего Кнурова. Подол его шубы окутывает сломанную и ослабленную Ларису, и словно пасть чудовища заглатывает жертву. Вожеватов, Кнуров, Паратов ликуют. Россия победила.

 На экране высвечивается партия «умирающего лебедя» из балета «Лебединое озеро», предвещающая трагический финал. Лариса, забравшись на стол, повторяет движения балерины, пытается спрятать свою боль за клоунадой, через смех передать и показать свои истинные чувства. Клоунада в спектаклях Крымова – это прием, который вскрывает глубину переживаний героев, ведь клоун, как никто другой, осознает трагедию жизни. Лариса не способна жить в мире, где нет места искренним и настоящим чувствам. Только Карандышев давал ей шанс остаться собой в этом мире, ведь он, как и она, был лишен этой пошлости. Теперь же Лариса осознает, что здесь она лишняя. Выстрел Карандышева – это спасение Ларисы. Освобождение. Ее тело, припечатанное к стене, медленно оседает вниз, оставляя на поблекшем плакате кровавое пятно. На экране вспыхивает словно огромный, большой шар багровое солнце, которое, как и душа Ларисы, опускается за горизонт. Зритель ощущает на себе вечерний холодок. Вокруг стоит оглушительная тишина. При взгляде на мертвое, но счастливое лицо девушки, в голове мелькают строчки из песни Агузаровой:

Не жалея о судьбе ничуть,
Она летит в неведомую даль
И гонит прочь свою печаль.

Фотографии Натальи Чебан

%d такие блоггеры, как: