Теперь я знаю все, я буду жить легко
Под Реми Мартен, под мадам Клико
Я стану жить без драм, стану жить без драк,
А потом перестану, и это так.
Смерть красивая, словно Брижит Бардо,
Меня посадит в карман своего пальто.
Я распадусь на разные вещества.
Меня съедят прекрасные существа.
Я брала города — я стану еда!
Но я буду всегда,
я буду всегда, всегда, всегда, всегда!
Света Бень, «Пищевая цепочка»
Пьеса А.П. Чехова «Три сестры» переживала огромное количество сценических воплощений, удачных и неудачных, камерных и масштабных, актуальных и классических. Тем интереснее было увидеть версию Петра Шерешевского – постановку «Три» в Камерном театре Малыщицкого. Герои не просто перенесены в наше время, они становятся новыми персонажами: новый текст, основанный на чеховском, написал сам режиссер под своим традиционным псевдонимом Семен Саксеев. Однако основные сюжетные линии сохранены, а персонажи несмотря на современную речь, несут привычную атмосферу известной пьесы.
Петр Шерешевский, давно заявивший свой фирменный стиль с масштабными декорациями, несколькими игровыми локациями, вечными экранами и трансляциями, раскрывается совершенно иначе в пространстве, размером с квартиру. Пожалуй, именно в таком камерном формате, где не спрятаться и не сфальшивить, режиссерское мастерство Шерешевского обретает завершенность и не требует никаких дополнительных доказательств. Художник Надежда Лопардина выстраивает сценическое пространство максимально открытым: стен нет, межкомнатные двери обозначаются лишь жестами артистов – публика может наблюдать одновременно за всем происходящем в питерской коммуналке. А именно туда поселяет Шерешевский своих героев.
Пробираясь сквозь сложные размышления о постмодернизме и метамодернизме, которыми увлеченно обмениваются герои в самом начале спектакля, увлекаясь каждой деталью, коих разбросано здесь великое множество, обращая внимание на все параллели с нашей жизнью, в какой-то момент останавливаешься и понимаешь, что ключом к этому спектаклю является что-то иное, нежели копание в деталях и выискивание смысла каждый из них.
Одним из таких из таких ключей становится песня группы «Серебряная свадьба» «Пищевая цепочка», а особенно припев от этой песни «Я буду всегда, всегда, всегда», которые с особым кайфом пропевают в начале три главные героини (Ольга – Надежда Черных, Маша – Татьяна Ишматова, Ирина – Светлана Грунина), а затем в финале уже все артисты на поклонах. Пока через трех жительниц коммуналки проглядывает образ чеховских сестер Прозоровых, а через героинь спектакля — истории реальных людей в своеобразном сторителлинге, вплетенным в сюжет реальным историям актеров все сохраняется в том самом метамодерне: обилия смыслов, обилия акцентов. Но вроде бы и не должно нам видеть границы между чеховскими-саксеевскими-реальными людьми, однако… В этом спектакле режиссер смог создать идеальный театральный момент, дающий публике возможность почувствовать, а затем и задуматься о том, что есть театральное искусство и насколько оно зависит от жизни.
Ирина (или сама актриса Светлана Грунина) рассказывает о своих отношениях с мужчиной, который издевался над ней, причиняя ей боль, душевную и физическую. Однажды он ударил дверью по ее руке: она старалась не дать ее закрыть. И вот актриса говорит о сломанном тогда пальце, а в этот момент публика видит: она показывает свой мизинец с реальным искривлением. Вот в этот момент и возникает та самая почти мистическая по значению пауза. И ты вдруг успеваешь подумать, реальная ли это история актрисы или просто особенность этого милого пальчика использовали в спектакле? В этой смысловой паузе рождается необыкновенное сочувствие. К персонажу ли, к актрисе – уже неважно. Важна искренность эмоции, потрясающее слияние публики и актеров.
И эта любовь к персонажам, людям, актерам и публике чувствуется на протяжении всего действия сквозит В постановке нам показали обычных живых людей, которые могут ошибаться, страдать, быть в чем-то пошлыми, порой жестокими, в один момент необыкновенно одухотворенными, и тут же – приземленными, быть немножко сумасшедшими и влюбленными до безумия. И во всем этом – жизнь.
Три дня, во время которых мы наблюдаем за тремя героинями, три комнаты в питерской коммуналке, которая неожиданно становится не просто каким-то отдельным миром, а квинтэссенцией всех миров, которые могут быть. Недаром действие первого дня возвращает нас во времена пандемии, когда все мы проходили испытание одиночеством. Или же наоборот: тесным общением с самыми, казалось бы близкими. Трагедия всех людей в спектакле в том, что, даже находясь в одной и той же квартире, сидя за одним и тем же столом, они все равно остаются в звенящей пустоте. Не слышат друг друга, при этом подобная ситуация воспринимается ими абсолютно нормально. Но нормально до какого-то момента…
А дальше проходит какое-то время и перед нами два дня в конце 2021 года. Просто день подготовки к встрече Нового года и само 31 декабря. И снова нам дают огромное количество деталей, которые погружают нас в атмосферу: это и вечное шампанское с мандаринами, и незаменимая «Ирония судьбы» с музыкой Таривердиева, дешевая мишура, которую можно купить в ближайшем магазине, и фигура Деда Мороза, которая наверняка ставится под елку еще с детских лет… Налицо все составляющие нашего новогоднего «культурного кода». И вот эта вся история вроде бы даже заканчивается хорошо в отличие от пьесы Чехова: никто не погибает на дуэли, злодеи даже практически наказаны, герои собираются за праздничным столом… Кажется, что все правильно… Но в этой правильности, когда мы вроде бы уже начинаем радоваться за героев, Шерешевский устраивает великолепный с точки зрения наслоений смыслов финал.
Итак, все за столом кроме «Соленого» и «Вершинина». Ольга произносит свой финальный монолог — мы слышим слова Чехова, фоном играет музыка Таривердиева, и мы понимаем, насколько сливается одно с другим, насколько этот финальный монолог похож на новогодний тост. Мы практически уже прониклись этим немного пафосным настроением и вдруг герои тут же вспоминают о том, что скоро уже бой Курантов и надо срочно написать желание на бумажке, сжечь ее и выпить в шампанском. Голос за кадром, сопровождающий нас на протяжении всего действия, предупреждает, что, конечно же, открытый огонь в театре запрещен, поэтому все представляем, что бумажки сгорели, а пепел падает в бокалы. Все герои чокаются, поздравляют друг друга с Новым годом, гаснет свет… А что же произошло? Чеховские герои вновь перешли в героев из коммуналки, а погас свет уже над актерами, реальными людьми. И в этой надежде, радости, в загаданных только что желаниях, в этом новогоднем ожидании чуда наступает 2022 год. Который, как мы помним, станет еще более сложным и переломным для всех…
Шерешевский дарит всем эту смысловую паузу, объединяя вновь публику, героев и актеров в едином состоянии, вновь переходящем за рамки театрального действия. Как каждый из сидящих в зале выйдет из нее и как будут использованы мысли и чувства? Но почему-то в этой паузе хочется побыть чуть подольше, чем запланировано финалом спектакля…
Фото Ольги Кузякиной
