ИЗ ЖИЗНИ КРАБОВ

Интересно, какую публику может привлечь театральная афиша с названием «Меня убить хотели эти суки», гордо красующаяся на фасаде Театра Эрмитаж?

  Ну, допустим, постоянных и верных поклонников, которые все равно придут на премьеру любимого театра. Или тех, кого привлечет провокационность названия. Одностишие, да еще и с легкой ненормативной лексикой, намек на какое-то активное действие, наверное, боевик из жизни героев-одиночек! И только зрители внимательные и вдумчивые найдут аннотацию, из которой узнают, что пьесу с подобным названием художественный руководитель театра режиссер Михаил Левитин написал по роману Юрия Домбровского «Факультет ненужных вещей». А резкое название взято, оказывается, из стихотворения того же Домбровского, рассказывающего об одном эпизоде из его биографии. Провокационность, как легкая бумажная маска, мгновенно спадает.

  У режиссера Михаила Левитина тема Черного моря, волн, крабов, прогулок по пляжу очень часто выходит на первый план. То ли сказывается тоска по родине Одессе, то ли какие-то мысли возвращают его туда в самых неожиданных спектаклях. Вот и постановка по Домбровскому тоже уделяет внимание морю, и эта свободная стихия становится одним из главных героев спектакля.

  Пожалуй, из всего, что можно было додумать об этом спектакле, верным окажется только одно: рассказывают нам действительно о герое-одиночке. Молодой историк Зыбин решается противостоять целой системе, с которой его сталкивают жизненные обстоятельства. По иронии судьбы именно этого искреннего человека делают козлом отпущения в деле об украденных золотых украшениях, найденных на археологических раскопках. Видимо, следователи (и добрые, и злые) привыкли, что подобных людей, которые не умеют притворяться и изворачиваться, легко обвинить в чем угодно. Однако с Зыбиным привычная схема не работает: он не видит нужды активно сотрудничать со следствием, а от криков и пыток просто устает, но не колется и не берет вину на себя. Но нет в этом никакого геройства и пафоса – он естественен в своей правде, не рвется на баррикады, но при этом отчетливо понимает, что правда «следакам» разных уровней не нужна.

  Конечно, произведение Домбровского заинтересовало режиссера не только потому, что в очередной раз можно было вывести на сцену черноморские мотивы, но и возможностью поразмыслить на другую любимую тему – человек и власть, личность и толпа. И здесь Левитин выступает хорошим психологом. Как психолог, он знает, что человек только в критических ситуациях ведет себя по-настоящему, сбрасывает маску. У каждого героя спектакля есть такой момент. У кого-то она надета по собственному желанию, у кого-то навязана обстоятельствами. Ведь жить с маской в 30-е годы ХХ века в Советской России было удобнее и проще. Истинное лицо невыгодно носить. А вдруг оно идет вразрез с очередной генеральной линией? Левитин именно на этих «настоящих» моментах строит актерскую игру.

  А если говорить о необходимости режиссера умереть в актере, то в театре Эрмитаж все немного иначе – актеры полностью растворяются в режиссерском замысле и его мыслях. Те, кто не умеет так отдаваться театру одного режиссера, в Эрмитаже просто не продержатся долго. Зато за подобную отдачу артист будет вознагражден разработанным до мелочей образом, который станет его личностью на один спектакль. Станислав Сухарев, выбранный на роль Зыбина,  в этом отношении – идеальный артист Левитина. В спектакле «Меня убить хотели эти суки» актеру повезло – подобной роли у него еще не было. И справился он с ней блестяще: оставаясь левитинцем, все же учел, что одним из основных его партнеров является артист иного воспитания – Михаил Филиппов, исполняющий в спектакле роли следователя Неймана и начальника следственного отдела Прокуратуры СССР Штерна, братьев и коллег.

  Михаил Левитин уже не в первый раз приглашает Филиппова в свои постановки. «Меня убить хотели эти суки» – второй опыт, первым были «Тайны записки тайного советника».  Второй спектакль еще раз подчеркнул разницу между школами и мастерством актеров театра «Эрмитаж» и приглашенными мэтрами. И дело даже не в том, кто лучше, кто хуже, так вопрос ставить было бы бестактно и неграмотно – ведь даже когда школа изначально одна, постоянная работа с одним и тем же режиссером не может не сказаться на таланте и технике. А пользу или вред это принесет актеру – уже зависит от режиссера. В спектакле по Домбровскому Филиппов выделяется какой-то особой цельностью и серьезностью.  За его героями наблюдать интересно, и приходит какое-то необъяснимое эстетическое удовольствие. Может, сказывается его нездешность в театре Эрмитаж?

  Декорации (художник Сергей Бархин) напоминают не то скалы, не то сейф, не то гигантские терки. Светящиеся синие волны в очередной раз относят нас к черноморскому побережью. Но море, вопреки всей логике, расположено где-то сверху – и волны там изображены, и румынский коммунист, который по сюжету постоянно заходит в воду и никак не может поплыть, стоит на балконе… А внизу много всего. Кучи песка, с оставленными в нем лопатами – два брошенных раскопа, горы ярких алых яблок, напоминающих, что дело все-таки происходит в Алма-Ате (название города переводится с казахского как «отец яблок»), и посреди этого – обстановка следовательского кабинета. И все герои, попадающие в это пространство через хлопающие двери, моментально становятся выловленными из моря крабами, брошенными в жестяное ведро. С крабами проще – его можно вытащить из ведра и отпустить на волю, как и сделают это Полина и Зыбин. А вот с людьми сложнее… Не каждый из этих «крабов» побежит к воде, если его даже поставить на песок на берегу моря… «А почему он стоит в воде, и не поплывет? » – спрашивает красавица Полина (Ирина Качуро), «Отучили» – режет романтику Зыбин.

  Встреча с Полиной Юрьевной становится для Зыбина своеобразным шансом наконец-то поплыть, ощутить полностью «свободную стихию» и стать счастливым. Но он (и это, пожалуй, единственная слабость этого человека) боится, тушуется и так и не знает, что же делать с этой задумчивой красавицей с легкой улыбкой и глазами-озерами. Станислав Сухарев очень легок в сценах с Полиной, его герой словно чувствует дыхание счастья на своем лице. Чувствует, наслаждается, но отдаться полностью не может. Его тоже когда-то отучили…

   Об актрисах этого спектакля хочется сказать особо. Три центральных женских образа – три разных женских типажа.

  Мадам Смерть в блестящем исполнении Екатерины Тенеты меняется на протяжении всего спектакля, за этой метаморфозой очень интересно наблюдать. В начале она  суровая, практически бесполая (несмотря на длинную косу) особа в серой форме. Пенсне  на нос — уже Берия, трубку закурила – Сталин. Характер каменный, непробиваемый на первый взгляд. Но постепенно выходит на первый план ее слепая преданность Нейману, преданность уже чисто женская, а не  профессиональная.  И слегка приоткрывается настоящее лицо, чтобы в финале явить всю полноту и красоту этой героини. Разница поражает – мягкий голос, женственное платье, коса уложена вокруг головы, теряя свою схожесть со скорпионьим хвостом. В конце этой истории, пожалуй, только ей и Нейману удается проплыть хотя бы метр в море.

  Ирина Качуро (Полина Потоцкая) играет красоту нездешнюю, ее героиня становится неким идеалом, которого в реальности просто невозможно достичь. Как невозможно с ней общаться так же, как со всеми остальными женщинами. Такая женщина может стать судьбой, и неважно, будет ли она добра или зла к герою, она навсегда оставит след в его сердце. Как в любом подобном образе была опасность стать просто украшением спектакля, то есть, не напрягаясь, демонстрировать внешность. За что спасибо Ирине Качуро – она не стала на сцене просто красавицей, но и показала внутренний мир героини.

  Уверенная в себе, резкая, эмоциональная следователь Тамара – племянница Неймана – логически завершает этот парад женских образов. Она становится антагонистом нежной Полины, жестким черным лебедем при положительной героине. Молодая актриса Александра Володина-Фроленкова играет самозабвенно, и даже грузинский акцент, на время превращающий ее в Иосифа Виссарионовича, и грубо отрезанная челка не отнимают обаяния наглой молодости, амбиций и устремленности вперед. И хочется пожалеть эту девчонку, которая за генеральной линией умудрилась потерять себя. Встреча с Зыбиным становится для Тамары поворотным моментом в жизни. Настолько отличается он ото всех, кого она видела и в следственном управлении, и в оставленном ГИТИСе, что не измениться она не может. Вот только… Поплывет ли?

  И вроде бы все завершается хорошо – Зыбин освобожден, дело раскрыто. Но от финала остается легкий горький привкус. Ведь большинство крабов остается на берегу, а некоторые даже бегут прочь от моря. И неясно – то ли это разочарование от незавершенности, то ли просто морская вода плеснула…

  P.S. Напоследок вопрос к Михаилу Левитину. Может быть, стоит написать собственную пьесу об Одессе, Черном море и по ней поставить спектакль? Возможно, это будет интереснее, чем искать одну и ту же тему в разных чужих произведениях.

Домбровского читала Наталья Ионова
Фотографии Ивана Мурзина, Театр «Эрмитаж»

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: