РЕМАРКИ
Шедевр искусства рождается навеки. Данте не перечеркивает Гомера. В.Гюго
В искусстве отражается невыразимое. И.В. Гете
Театральные слезы отучают от житейских. В.Ключевский
Театрон - скамьи для публики в древнегреческих амфитеатрах.
"Хороший спектакль объединяет. Плохой обсуждается". Д.Калинин
Найди свой театр, а мы поможем!

Память сердца. Эпизод 4

…Неизбежное здесь в каждом мгновении спектакля: "Я в последнее время только и делаю, что ем", - говорит Хелен, потерявшему аппетит Морису и доедает из его тарелки, - "- Волнуешься. – Да о чем мне волноваться?".

    Если воспоминания Мориса все-таки не опровергнуты, то самообман Хелен очевиден. Но ей не на кого и не на что больше опереться. Сродни королевским гордости и достоинства она не теряет, хотя и грустно подмечает, что отсутствие денег все-таки хуже измены. Но, взяв себя в руки, на вопрос Кэти о том, почему сын не помогает им, гордо отвечает "Мы не нуждаемся". "Вы нуждаетесь" спорит Кэти, - "Нет, детка, мы не нуждаемся. У нас есть все, что нужно" - твердо чеканит жена ювелира. Это и множество других вкраплений режиссера в текст пьесы затмевают первоисточник. Собственно Константин Богомолов всегда является не только режиссером, но соавтором произведений, лежащих в основе его спектаклей. Он создает на основе избранного для постановки материла новые сюжеты, апокрифы, переосмысливая первоисточник, будь то МакОлифф или Достоевский. Автор инсценировки оставил от пьесы только самое необходимое, сочинив ее заново. В полуторачасовом спектакле нет ни антракта, ни лишних пауз и слов, здесь каждая минута сценического действия "огранена".

 

19

 

   "Огранка алмазов – очень сложное дело. Они не прощают ошибок", - несмотря на то, что центральной фигурой спектакля является Морис, а вернее Олег Табаков, спектакль не подчинен ему. Собственно, юбилейный контекст обозначен только в журналистских материалах о спектакле. Богомолов работает с артистом Табаковым, а не юбиляром и не "церемонится" с ним: Дарья Мороз в момент монолога Олега Табакова вдруг садится прямо перед ним, заслоняя его от камеры, или на глазах зрителей Табакова "подменяют" свернутым одеялом, оно "болеет" в постели на сцене вместо актера. Эта оголенная театральность иронична и страшна одновременно. В пьесе супруги Ходжер вспоминают о посещении театра, парковка около которого запомнилась Морису больше спектакля. "Он шутит. Он любит театр. И я люблю театр. А вы любите театр?", - говорит актриса Тенякова об актере Табакове, обращая к актрисе Мороз текст, написанный театральным режиссером (и все чаще актером) Богомоловым…

 

20

 

   Персона Табакова, впрочем, не менее важна в спектакле, чем персонаж. Текст и атмосфера сценического существования заострены таким образом, что роль Мориса преодолевает рамки пьесы и становится откровением, исповедью актера. Режиссер как будто проводит психологический эксперимент над публикой и актером, как это уже было в спектакле "Год, когда я не родился", в котором роли отца и сына исполняют отец и сын Табаковы (в этом же спектакле на сцене встречаются Наталья Тенякова и Дарья Мороз). Даже в программке нет традиционного перечня действующих лиц и соответствующих им исполнителей, в ней просто фраза "В спектакле заняты…" Публика теряется, порой не может разъять образ и исполнителя, ибо между ними немало общего. Когда персонажу накануне финала (его и спектакля) задают бестактный, если вдуматься, вопрос: "Вы прожили счастливую жизнь?" и тот говорит об ошибках, о людях, которых он сделал несчастными, то, кажется, что это ответ "за двоих". Из одной строчки, подобранной в пьесе, режиссер выводит целое воспоминание, которое, кажется, соответствует воспоминаниям актера, – так сделан эпизод, когда Морис вспоминает о том, как увидел опухшие ноги своего отца и в тот момент осознал, как любит его. Оба, актер и персонаж, "многих видели, многих знали", королевских особ в т.ч.; оба совершили немало добрых поступков, оба верны делу-призванию и достигли в нем вершин (трона); оба не состарились, не переросли искренность, детскость, простоту (ту, что Б.Пастернак называл неслыханной, ту, что "всего нужнее людям"). Эта "детскость" служит контрастом предлагаемым обстоятельствам прощания с жизнью Мориса. Так было и в спектакле Богомолова "Гаргантюа и Пантагрюэль", когда разговор о смерти вели умершая мать и осиротевший сын, разговор о смерти словами понятными детям: "Смерть - это спрятаться так, чтобы тебя никогда не нашли". Вот так просто, играючи, без права выхода из игры…

 

16

 

   В "Юбилее ювелира" Богомолов вкладывает в уста персонажа, перед которым маячит цветник на могиле, стихотворение Роберта Луиса Стивенсона из "Детского цветника стихов": "Скажите, это ли не зло: / Когда еще совсем светло / И так мне хочется играть, / Вдруг должен я ложиться спать"… Юбилей – в переводе с древнееврейского – "год свободы", каждый пятидесятый год (после семи семилетий), год прощения (долгов), освобождения (рабов), обновления. Юбилеи актеров в преклонных годах часто подтверждают "Вовремя сойти со сцены / Не желаем, не умеем". "Мои года – мое богатство" - это традиционная для России выслуга лет, когда звания и награды часто даются по возрасту, а не по таланту, возраст как будто компенсирует талант… Как герой Евг.Евстигнеева, которого провожают на пенсию, в фильме "Старики-разбойники" юбиляры из актерской среды часто искренне не верят, не чувствуют, что в "год свободы" "пора, мой друг, пора" освободить подмостки. Сердце не просит покоя, а юбиляры видят себя глазами влюбленной публики и решают "счастливить" ее вновь и вновь. А ведь зрители на то и зрители, что им виднее. Виднее и предающее тело, и покидающие силы и мастерство. Редки и ценны примеры, добровольного ухода со сцены или арены, театральной или политической. И все-таки лучше вызывать сожаление у публики тем, что "не доиграл", чем видеть жалость в ее глазах, из-за того, что все еще играешь. Пусть Олег Табаков в преклонном возрасте, но публика в данном случае поклоняется не годам, а таланту. Он не стареет. И "Юбилей ювелира" подтверждает это. "Люди с богатым воображением не стареют. Они точно светятся изнутри, у них особый блеск в глазах. Как правило, это люди творческие", - звучит в спектакле, и блеск в глазах Табакова тому пример. Нынешняя премьера о смерти, не о старении (в отличие от "Гаргантюа…", разворачивавшегося в доме престарелых великанов). Старость - подготовительный этап смерти, она - факультативный этап умирания, - может и не наступить. Старости можно изменить ("внезапно наступившая старость" - очень точная формулировка из пьесы), а смерти не изменишь. Смерть, как семейная традиция каждой семьи. Ее не нарушишь. Да и она всегда хранит верность и точность. Может отступить, обождать, но наведается непременно.

 

Продолжение следует…

Фото Екатерины Цветковой

13.04.2015 00:00

MUST SEE!

cache/resized/714fe531e884e68e17ad9db3c1346511.jpg
Очередной вечер в уже полюбившемся публике формате.В рамках проекта "Театральные встречи интернет-журнала "Театрон" ...
cache/resized/7d9027425c5fe673bdbf73c892eeaa96.jpg
Солистка мюзикла "Призрак Оперы", лауреат международных и всероссийских конкурсов Мария Геворгян (Ивлева) приглашает на ...
cache/resized/b641b3b9d4e4a8e2ffea74bb567af416.jpg
18 и 26 марта 2017 года в театре "Школа современной пьесы" - премьера комедии "ROCK-N-ROLL НА ЗАКАТЕ" по пьесе Михаила ...
cache/resized/a4564a1a19c4a8a005ed08897989cf7a.jpg
Известные и любимые арии исполняет актриса Государственного Театра Наций, лауреат международных вокальных ...
3a9f6b4e
9c7ec26b
ca984335389adc3f