ДАНИИЛ ШПЕРЛИНГ: «МОЙ ГЕРОЙ ОСТАЁТСЯ СОБОЙ НЕСМОТРЯ НИ НА ЧТО»

14 апреля в Российском академическом молодёжном театре прошла премьера спектакля Алексея Бородина «Душа моя Павел» по одноимённому роману Алексея Варламова. Главную роль в нём сыграл молодой актёр Даниил Шперлинг. Он окончил мастерскую Дмитрия Брусникина в Школе-студии МХАТ, а первой большой ролью в РАМТе стал Молчалин. Мы поговорили с Даниилом о том, чем они похожи с героем, что для него значат 1980-е годы, о педагогах и о том, как остаться верным себе.

Мы знаем о вас не так много. В 2019 вы окончили Школу-студию МХАТ мастерскую Брусникина и пришли в РАМТ. Откуда вы родом?

Я из маленького городка Шелехова Иркутской области.

Можно сказать, совпали с героем…

Да, в какой-то степени. Только мой город не огорожен колючей проволокой, заборами и КПП. А так, мне кажется, по большому счёту, все небольшие российские города похожи.

На фото — Александр Девятьяров (Данила), Даниил Шперлинг (Павел), Виктор Панченко (Бодуэн)

Павел отправляется поступать в МГУ на филологический, ничего в литературе не понимая. Как складывались ваши отношения с поступлением?

До 10 класса я даже не задумывался о том, чтобы куда-то поступать. Но с детства участвовал во всяких постановках в школе, в КВНах. И вот в 10 классе мы устроили семейный совет, и решили попробовать – в артисты. И если уж поступать, то сразу в Москве, ближайшие училища и вузы мы даже не рассматривали.

Я, как и все, поступал во все вузы. И везде дошёл до конкурса. Если честно, всё как-то легко прошло, так что я жду подвоха (улыбается). Многие ведь поступают по нескольку лет.

Мы с Павлом очень похожи в том, что я тоже совершенно не понимал, к кому иду на курс. Да и вообще ничего не знал о мастерах, набиравших курсы. О документальном театре вообще ничего не знал, а про Брусникина только то, что он родился в Германии.

Надо сказать, что для вашего героя – это очень дерзкий шаг – поступить в МГУ непросто.

Мне кажется, он и не понимал, куда и зачем он идёт. Он же говорит Музе, что мечтал на читателя учиться. А филологический факультет был максимально близко к тому, чем он хотел заниматься. На самом деле, я не думаю, что он ставил перед собой конкретную задачу – поступить на филфак, но было желание вырваться из маленького закрытого города и доказать своему отцу, что он может быть не только военным. У Павла включился доказательный режим, что он может справиться со своей жизнью.

Так или иначе мастер курса для студентов отчасти заменяет отца… Ощущалось ли это родство в общении с Брусникиным?

Уже работая в РАМТе, я вдруг понял, что Дмитрий Владимирович был моим первым театральным отцом, а Алексей Владимирович – стал вторым. Он поверил в меня и дал возможность работать и развиваться. Они оба в чём-то очень похожи на моего папу.

Если есть какие-то вещи, где я неправ, и мне нужно это объяснить, Брусникин очень грамотно мог донести нужную мысль. Мне иногда хотелось под плинтус залезть. В Дмитрии Владимировиче была какая-то магия. Иногда казалось, что он говорит ни о чём, но в итоге выходило, что он говорил важные вещи. Он мог долго сидеть и повторять одну и ту же фразу, меняя слова местами, и в моменте ты не всегда сознавал, что он хочет сказать, но позже приходило понимание, почему он это говорил, и для тебя просто двери открывались.

На втором курсе я начал прогуливать мастерство – мы в тот момент делали спектакль с Максимом Диденко. Дмитрий Владимирович пришёл и очень спокойно сказал: «Дань, давай так – ещё раз прогуляешь что-нибудь, и ты сам пойдёшь и заберёшь документы, мы не будем с тобой ругаться». Он безумно нас любил, ходил на все занятия по мастерству, даже на первом курсе, когда его не вёл. Это были тренинги. А он приходил и по два с половиной часа смотрел, как мы делаем хлопки и передвигаем стульчики. Это многое значит и уважение возрастает.

 Отец Павла умер, но сын продолжает диалог с ним. Что он ему даёт?

Отец — единственный близкий ему человек. И хотя им сложно было понять друг друга, этот диалог ему необходим. Человеку нужен человек. Я думаю, это и от отчаяния героя, и от желания, с кем-то обсудить то, что с ним происходит. В разговоре с отцом Павел и про себя многое понимает. Это даёт возможность проговорить всё, что он проживает в данный момент. Я тоже часто говорю сам с собой – произношу внутренние монологи, снова проговариваю диалоги, которые меня зацепили и благодаря этому становится легче.

На фото — Яна Палецкая (Алена), Даниил Шперлинг (Павел)

Легко ли складывались отношения с романом?

У меня, пожалуй, не было каких-то трудностей с восприятием текста. Бородин во время застольного периода даже сравнивал его с «Мастером и Маргаритой». С Павлом и в самом деле происходит немало мистических вещей. И я очень хорошо его понимаю — бывают такие ситуации, когда голова перестает соображать. Ведь когда мы влюбляемся, мы совершаем какие-то нелогичные необъяснимые поступки, а внутри как раз тот самый лес, сквозь который мы пытаемся пройти, а там и крещение, и приворот, поэтому это очень точная история.

В романе ведь дан классический мифологический сюжет. Герой уходит из закрытого города, где всё было понятно и хорошо и попадает во враждебный ему мир, который начинает его ломать. Как ему удается устоять?

Мне кажется, этому и учит спектакль. На примере Павла и стоит оценивать эту жизнь и происходящее вокруг. Павел – ребёнок. Когда ребёнок рождается – это чистый холст, куда родители наносят какие-то мазки и получается картина. Родители Павла дали ему какие-то базовые понятия, но много места осталось незаполненным. И это здорово – это пустое пространство заполняют эти ребята-филологи. А он уже сам, как детектив, верёвочками соединил всё нужное. Он рассматривает жизнь и оценивает её не категорично, и в этом его сила. Он бы не был героем, если у него этого не было.

«Душа моя Павел» начали репетировать ещё до пандемии. То, что сейчас происходит вокруг, эта история практически предсказывает…

Я думаю, что это относится не только к нашему спектаклю. Сейчас иначе воспринимается все, поставленное и 10, и 20 лет назад. Мне кажется, мы даём возможность зрителю самому решить, на какой он стороне. Тут нет категоричных и однозначных ответов. Но что бы ни происходило в стране, в семье, главное всё же – не потерять себя, солнце, ребёнка внутри себя. И этому, я думаю, у Павла можно поучиться, ведь он всё равно остаётся верным себе.

Я очень отстаивал сцену с артековской газетой. Павел тут впервые сталкивается с прямым обманом, узнав, что существовало два тиража. В общий она вышла с фотографией ребят, стоящих под международным флагом, а в их город привезли другой вариант, где над детьми развевался флаг СССР.

Мне кажется, это событие внутренне ломает его сильнее, чем прочитанный «Архипелаг ГУЛАГ». В случае с книгой можно попытаться убедить себя, что всё это кем-то написано, придумано. И потому неправда. Так он мог бы рассуждать.

Бородин делает театральный текст легче, опуская какие-то сцены, вводя в него много музыки – от хитов 80-х до современной, сочиненной или переработанной Александром  Девятьяровым. В итоге, структура спектакля получается не романической, не перенасыщенной словами, а очень игровой, почти в стилистике студенческих этюдов…

Мы не хотели уходить в бытовую историю. Поэтому на сцене появились живые музыканты, озвучка действий. Алексей Владимирович говорил, что для него важно, чтобы было много действий, что спектакль должен быть очень быстрым, точным, чтобы Павел из сцены в сцену погружался в эту новую жизнь, и не было ни одной ненужной сцены. Каждая сцена влияет на героя, и каждый из персонажей меняет его. Так появлялся темп спектакля, где практически рядом стоят драка Павла с Романом, влюбленность и разговоры о политике. Мы хотели отойти от бытового театра, и, мне кажется, наш драматург — Полина Бабушкина – справилась с этой задачей.

На фото — Яна Палецкая (Алена), Даниил Шперлинг (Павел)

Для Бородина и Варламова — это ностальгия по 1980-м. А что для вас 1980-е?

По большому счёту, ничего не меняется, мне кажется. Когда начиналась работа над спектаклем, я спрашивал у Бородина, что можно почитать об этом времени. Но он ответил, что ни его советы, ни книги тут не помогут. Что надо пробовать идти от себя. Всё, что с моим героем происходило в 80-е, прошёл и я, когда я приехал в Москву. Меня тоже окружали люди, которых я не понимал. А первый курс института я вообще не помню. Это был ужасный стресс, я не понимал, чем я занимаюсь, зачем всё это — какие-то предметы, животные…

«Душа моя Павел» — цитата из посвящения Пушкина. Павлу удаётся стать душой этой компании? Объединить её?

Я бы не стал однозначно утверждать, что он их объединяет. У них происходит взаимообмен – эмоциями, интеллектом, взаимными претензиями… И ребята, и Павел меняются в процессе этого общения. И, в итоге, умные, начитанные, негативно настроенные к тому, что происходит в стране, учатся принимать точку зрения, отличную от их. Понимают, что такое мнение, как у Павла, возможно и допустимо. Не обязательно смотреть на эту жизнь категорически, ведь бывают и исключения.

Павел поступает в МГУ в 1980 году, он закончит университет накануне перестройки, а вскоре случится путч. Сможет ли Павел в таких непростых условиях сохранить себя и своего внутреннего ребёнка?

В любом случае, да. Но он будет уже по другую сторону баррикад, он будет отстаивать свободу и своё чувство наивности.

Как ваш герой понимает, что такое свобода?

Когда он приезжает в Москву, мне кажется, он даже вопросов себе таких не задаёт, так глубоко себе в голову он ещё не успел влезть. А зачем? Всё же прекрасно. Начинаешь думать тогда, когда все плохо.

Но это «плохо» случается почти сразу. Он не поступает в МГУ, его «пропихивают» туда практически. Вместо учёбы он оказывается «на картошке», где его окружают люди, которые его не принимают, а потом ещё и в предатели записывают. И он начинает задумываться, о том, что такое правда, свобода. Или они в его душе? И не связаны с внешними проявлениями?

Мне кажется, 50 на 50. Это и его внутренняя правда, и всё, что происходит вокруг. Возьмём сцену с Аленой. Они договорились, что, если он дотерпит до Москвы – всё у них будет. Но он не справился. И в его системе координат – это предательство. И Павел находит в себе силы признаться ей в этом и попросить прощения. Даже несмотря на то, что между ними ничего не было.

На фото — Даниил Шперлинг в роли Молчалина. Спектакль «Горе от ума», реж. Алексей Бородин © Сергей Петров

Павел ведь наивен и отношении литературы. Мы уже говорили о том, что он воспринимает текст как ребёнок – через эмоцию. И вот он случайно подслушивает спор о «Слове о полку Игореве»…

И решает его просто – «Это 12 век, остальное интерпретации». Именно после этого он признаётся отцу, с которым ведёт бесконечный диалог, что хочет быть с этими ребятами. Ему интересно с ними, даже если они будут его ломать и посмеиваться над ним. Он находит точку соприкосновения с ними. И пусть он не разбирается в нюансах текста, в направлениях и прочем, но они все про одно – они любят книги.

Все герои романа, включая Павла, пытаются создать свою Утопию. Что для него утопия?

Его Утопия осталась в Обдорске, в его «500-м». Там был его идеальный мир, где всё было спокойно и хорошо. Там всегда была еда, все были связаны общей идеей, там были мама и папа, и дом, где все они жили. И он уверен, что лучше этого места нет, потому хочет устроить «500-й» во всем СССР. Но вернуться в свою утопию и создать подобную ей невозможно. Мне кажется, ее бессмысленно создавать – там будет очень скучно жить. Потому что все думают одинаково, все всем довольны. Ведь все, что нас окружает, создано для того, чтобы это обсуждать. А в Утопии и ругать некого, и провоцировать некого. Мы бы начали убивать друг друга, мне кажется.

Фотографии из спектакля «Душа моя Павел» предоставлены пресс-службой РАМТа, фотограф Мария Моисеева

%d такие блоггеры, как: