«ОТДЕЛЬНАЯ РЕАЛЬНОСТЬ»: ЛАБОРАТОРИЯ ФАНТАСТИКИ В РАМТЕ

На фото — организаторы и участники Лаборатории фантастики / РАМТ

15 ноября в Российском академическом молодёжном театре прошли показы Лаборатории фантастики, где были представлены пять из семи выбранных организаторами эскизов.


Лабораторные опыты в РАМТе – дело не новое. За последние два года в театре уже исследовали новые формы в 2019 году, проводили Мастерскую детской драмы в 2020, а совсем недавно состоялась очередная программа «Молодые режиссёры – детям».

Одной из главных задач является, конечно, пополнение репертуара, но лаборатории – это и знакомство с молодой режиссурой, новым языком, интересными текстами.

Заявки на Лабораторию фантастики подали 100 режиссёров из региональных и столичных театров. Как отмечается в программе, «главным критерием была заинтересованность театра в конкретном художнике, его мировоззрении и театральной эстетике».

В финальном этапе, подготовке эскизов, участвовали семь режиссёров, которые предложили отнюдь не только работу с заявленным в названии жанром.
Здесь были заявки и по Сэмюэлю Беккету («В ожидании Годо», реж. Егор Трухин), и Чаку Паланику («Рэнт: биография Бастера Кейси», реж. Дмитрий Лимбос), и по Алексею Балабанову («Мой брат умер», реж. Александр Локтионов), и по Карлосу Кастанеде («Отдельная реальность», реж. Александр Петренко). Также режиссёры обратились к текстам Кира Булычёва («Тайна третьей планеты», реж. Юрий Алесин), Мэри Шелли («Франкенштейн, или современный Прометей», реж. Надя Кубайлат) и Хаяо Миядзаки («Ходячий замок», реж. Сойжин Жамбалова).

Изначально предполагалось делать показы два дня, но пандемия внесла свои коррективы. В итоге вместо семи осталось пять историй (зрители так и не увидели новые сценические версии романов Чака Паланика и Мэри Шелли), которые уместились в один день.

Режиссёры «оккупировали» весь театр – от трюма, где путешествие началось с «Тайны третьей планеты» Кира Булычёва в постановке Юрия Алесина, до задворок Маленькой сцены, где показали финальный эскиз Александра Локтионова «Мой брат умер» по сценарию Алексея Балабанова.

На фото — эскиз спектакля «Тайна третьей планеты» Юрия Алесина / РАМТ

Выбор мест, конечно, неслучаен. Трюм большой сцены стал идеальным местом для размещения космического корабля, на котором Алиса Селезнёва (Антонина Писарева) вместе со своим отцом – профессором Селезнёвым (Алексей Мясников) и капитаном Зелёным (Алексей Мишаков) бороздят просторы Вселенной. Корабль тут создаётся из подручных средств – двигателями становятся огромные вентиляторы, расположенные у стены, обычные офисные кресла – местами для экипажа, а в детский надувной бассейн отправят жить головастов (длинные воздушные шары). Больше всего ролей достанется Алексею Маслову – он отвечает за представителей всех инопланетных цивилизаций.

Герметичность корабля тут ощущается на визуальном уровне – полутёмное низкое пространство ограничено, с одной стороны, огромным кубом, где мы застаём Зелёного – он что-то чинит; полукруглой стеной, у которой стоят двигатели – когда их запускают раздаётся страшный гул, и яркие лучи света бьют в лицо, клетками трюма, в которых обитают многочисленные загадочные животные с разных планет.

Артисты обживают все закоулки – убегают по узким переходам между клетками, заглядывают в шахты, перебираются по сетке.

На Маленькой сцене, наиболее легко поддающейся трансформации, представили два эскиза. Егор Трухин, Александр Девятьяров и Дмитрий Кривощапов показали свою версию «В ожидании Годо» Беккета. В этом эскизе Трухин соединил пьесу с текстом Жеррара Клейна «Голоса пространства». А Александр Локтионов – последний сценарий Алексея Балабанова «Мой брат умер».

Эскиз Егора Трухина похож на актёрские этюды или цирковые репризы, которые разыгрывают персонажи. Владимир (Александр Девятьяров) и Эстрагон (Дмитрий Кривощапов) похожи на клоунов.

На фото — эскиз спектакля «В ожидании Годо» Егора Трухина / РАМТ

Владимир – нервный, неловкий, немного несуразный появляется как один из опоздавших зрителей. Он долго ищет билетик, потом куда-то его засовывает и приходится раздеваться, чтобы отыскать его. Вечно слетающая с головы шляпа не даёт ему сосредоточиться – он всё время пытается подхватить её, удержать в руке, водрузить на голову – но безрезультатно. Персонаж говорит быстро, постоянно просит прощения у публики, но, в сущности, говорит всё время сам с собой. Не успевает усесться, как снова вскакивает – потому что приходит его приятель.

Эстрагон, которого играет Дмитрий Кривощапов, спокоен и рассудителен, он приводит в порядок своего друга, пытается успокоить. Они долго топчутся на одном месте, усаживаются на табуретку… Это немного напоминает клоунскую репризу, в которой каждый жест, взгляд и интонация забавляют, смешат, слова зачастую не имеют смысла. Лишь иногда в них проскальзывает страх, что тот, кого они ждут либо пришёл и не застал их на месте, либо вообще не придёт.

Текст Жеррара Клейна, который Владимир, произносит, забравшись на дерево (в него мгновенно превращается штанкет), как будто размыкает пространство, в котором оказались герои, даёт им выход в космос – в прямом и переносном смысле. И возвращает эскиз, собственно, к теме лаборатории. Герои словно превращаются в вечных путешественников во времени и пространстве, ищущими своё место и ожидающими того, кто выведет их из этого замкнутого круга.

На фото — эскиз спектакля «Мой брат умер» Александра Локтионова / РАМТ

Эскиз Александра Локтионова по Балабанову – история законченная, рассказанная от начала до конца. Зрители, прежде чем попасть в зал, будут долго толпиться на лестнице, ведущей к «задворкам» Маленькой сцены. Здесь, среди декораций и реквизита, начнётся странная история о двух братьях. Те, кому повезло, увидят бармена (Сергей Печенкин), и по совместительству ведущего эстрадной программы в клубе, двух её участников, девушку и «нового» русского, которые и станут впоследствии родителями Пети. Те зрители, кто ростом не вышел или просто позже подошел, услышат что-то похожее на радиоспектакль…

После все медленно переместятся в зал, где ненадолго станут участниками ток-шоу, на котором обсуждают фильм «Брат». Экран, на котором транслируется шоу, потом станет некой границей между настоящим и прошлым, реальностью и потерей связей с ней.

История о том, как умерший во время родов «старший брат» становится глазами «младшего», рассказывает ему, что происходит вокруг, как выглядят окружающие люди, звучит как притча. В ней все герои видят мир искаженным. Для отца (Иван Воротняк) – сын-инвалид не человек, для него люди в принципе не существуют – так, расходный материал. Мама (Анна Тараторкина) после родов сходит с ума и пребывает в своем мире, где всё хорошо.
Петя мир чувствует, но видит он его глазами умершего брата Вани. Мир этот и без того не очень доброжелателен к Пете (Александр Локтионов), но Ваня (Алексей Гладков) добавляет к нему и личной агрессии. (Её он проявлял ещё в утробе матери, возможно, поэтому ему и не дали жить). Ваня, живущий в голове Пети, — проявление двойственности героя. Он сам не принимает агрессию мира и агрессию в себе и наделяет этим качеством умершего брата. Когда Петя эту агрессию в себе принимает, брат исчезает. Убив свою жену (её тоже играет Анна Тараторкина), изменившую Пете с отцом и самого отца, герой добровольно сдаётся в милицию.

Сергей Печенкин, встретивший нас в начале как бармен, на протяжении показа сменит несколько ролей – будет акушером, принимающим роды, врачом в психиатрической клинике, посетителем бара и, наконец, следователем, отправившим Петю на зону. И только его персонажи, пожалуй, и воспринимают мир адекватно.

На фото — эскиз спектакля «Отдельная реальность» Александра Петренко / РАМТ

В Чёрной комнате режиссёр Александр Петренко устроил встречу с героем книг Кастанеды –Доном Хуаном.

Константин Юрченко ( он выйдет в роли студента-антрополога) готовит место для интервью с героем программы, попутно переговариваясь с ним. На стене висит огромный экран, где выводится картинка зала. В процессе беседы на одном из модных ютуб-каналов, ведущий и герой погружаются в философию Кастанеды, а на экране бегут вопросы о смысле и целях жизни.

Герой программы (Виктор Цымбал) превращается в дона Хуана (надевает пончо и сомбреро), который учит молодого Кастанеду принимать себя, мир, себя в этом мире, смерть. Смерть тоже на какое-то время становится полноправным участником происходящего. Она молча выходит из чёрных дверей, ставит куб, куда позже влезет Кастанеда, потом протыкает его кинжалами. И герой перерождается – вылезает из куба с новыми мыслями, чувствами и ощущением жизни.

Он говорит о том, что понял и осознал, а на экране сменяют друг друга картины природы: гремящие водопады и высокие горы, шумный океан и шелест лесов, прозрачные реки и бескрайнее небо. История закольцовывается вновь возникающими на экране вопросами и отражением зала, где каждый теперь может попробовать ответить на них самостоятельно.

В Белой комнате, которая находится в антресолях РАМТа, развернулась история Софи и Хаула, героев романа «Ходячий замок» Дианы Уинн Джобс, лёгшего в основу известного мультфильма Хаяо Миядзаки.

На небольшой сцене, частично скрытой двумя колоннами, уместились все места действия романа – шляпная мастерская Софи, улицы города, облака, по которым идут Софи и Хаул, дворец, и сам Ходячий замок. В глубине сцены окно – как выход в другую реальность.

Зрительный зал здесь – пространство реальности: он и обычная улица, по которой Софи бежит к сестре и встречает солдат, и место, где актёры просто читают текст, и убежище, где спадают маски, и Хаул (Андрей Гальченко) и Софи видят себя настоящих.

На фото — эскиз спектакля «Ходячий замок» Сойжин Жамбаловой /РАМТ

В этой истории всё выстроено так, что актёры практически одновременно и рассказывают о своих персонажах и играют их. Вот Полина Лашкевич, играющая Софи, описывает свою героиню, а в следующую минуту уже колдует над шляпками. А вот она же рассказывает, что с ней произошло после встречи с Ведьмой Пустоши (Диана Морозова) и тут же «превращается» в старушку – сгибается от старости, надвигает на глаза платок, вместо туфелек надевает растоптанные ботинки…

В театральную игру вовлекают зрителей, вещи, находящиеся на сцене, друг друга. Для того, чтобы показать, что замок переместился, достаточно лишь распахнуть окно – и увидеть за ним высокую мраморную лестницу и хрустальную люстру, как знак другой светлой жизни. Чтобы поверить в то, что Кальцифер (Иван Юров) – демон огня, нужно всего лишь зажечь новогоднюю гирлянду, а чтобы лишить его силы – выключить её из розетки. Чтобы выйти из игры, нужно только спуститься со сцены, а чтобы побыть наедине – сесть за пианино и начать играть нежную мелодию.

Строго говоря, к жанру фантастики тут можно отнести только эскиз по роману Кира Булычёва, но если слово «фантастика» трактовать шире – как возможность соприкоснуться с другой реальностью, то всё увиденное вполне подходит к названию лаборатории. У всех представленных авторов, так или иначе, присутствует та самая «отдельная реальность», где-то с экзистенциальным, где-то с психологическим, где-то с фэнтезийным уклоном. Параллельная реальность, созданная фантазией автора, но сильно опирающаяся на настоящую жизнь.

%d такие блоггеры, как: