ДРАМАТУРГИЯ В.И. СЛАВКИНА В ТЕАТРАЛЬНО-ЛИТЕРАТУРНОМ КОНТЕКСТЕ 1960-1980-Х ГГ. ЧАСТЬ 10

В рубрике «Дебют» – диплом выпускницы НИУ ВШЭ Антоновой Виктории, посвященный драматургии Виктора Славкина. Научный руководитель кандидат филологических наук, доцент, Купцова Ольга Николаевна.

Виктор Славкин

Заключение

О драматургии Славкина сложно судить однозначно. В его творчестве проза реальной жизни сочетается с ирреальными обстоятельствами. Каждый его герой на первый взгляд кажется плоским, тривиальным, но, если вглядеться, за маской можно увидеть сложный характер, требующий разгадки. Успех первых его текстов был относительным – его не понимали, обвиняли в написании «западных пьес». Он понимал, что ему надо оправдывать свои художественные приёмы. «Виктор, а сделайте, что это все во сне…», – говорил Славкину секретарь редакции журнала «Юность», когда драматург приносил ему гротескные рассказы.

Еще в первых пьесах он создал образ своего современника и в то же время своего двойника. Этот нелепый, неуверенный в себе герой сначала вдохновил автора на абсурдистскую форму, а потом привёл его к драме «новой волны» и стал называться «человеком с обочины». В этом герое заключен портрет эпохи, и он же является результатом переживаний драматурга. Именно поэтому нельзя утверждать, что Славкин всецело ориентировался на западную абсурдистскую драму или подражал ей. Появление этого героя обусловлено особым мироощущением Славкина, его отношением к государству и к самому себе. Он был убежден, что человек, подобный ему, не способен противостоять жизни: «Нам так долго внушали, что мы ничтожества, что мы в это поверили»[1]. У Славкина и западных драматургов действительно много общего, но причины обращения к абсурдистской эстетике различны. Э. Ионеско и С. Беккет пришли к феномену абсурда благодаря послевоенному положению европейского общества и философии Ф. Ницше. Славкину, в свою очередь, удалось самостоятельно сформировать «советскую драму абсурда», опираясь на собственные ощущения и общее настроение эпохи. Его абсурд «герметичен»: он появился из советской действительности и в то же время высмеивает ее. Уже впоследствии драматург неоднократно указывал на связь своих пьес с произведениями западных представителей этого направления, но чтобы начать писать абсурдистские пьесы, ему необязательно было иметь полное представление об этой традиции. Славкин изобрел драму абсурда в условиях советского быта и только потом стал соотносить себя с западными коллегами.

Многие мотивы и темы он перенес из раннего творчества в «большие пьесы», принадлежащие направлению «новой волны». Исследователи этого явления в литературе нередко отмечают черты театра абсурда, в пьесах драматургов-«поствампиловцев»: алогичность, трансформацию хронотопа, тяготение к бессюжетности, некоммуникабельность героев, их отчужденность. Тем не менее, можно сказать, что для Л.С. Петрушевской, Н.Н. Садур, А.М. Галина и прочих эти приёмы вторичны, более того, играют вспомогательную роль, тогда как Славкин сформулировал их еще в 1960-е гг., и для его пьес они являются сюжетообразующими, принципиальными. Таким образом, можно сказать, что Славкин несколько опережал своё время и вынес проблематику «новой волны» в свои ранние пьесы 1960-70-х гг.

Славкин не любил давать своим произведениям жанровое определение, но в послесловии к публикации одной из пьес заявил, что всю жизнь писал только комедии. В этом он отчасти наследует Чехову, но объясняет свою точку зрения в свойственной ему парадоксальной манере: «Полная безнадежность исправить положение рождает новую веселость. Веселость от отчаяния. Если все бесполезно, чего нервничать»[2]. В этом и заключается особенность героев его пьес: все они смирились со своей судьбой, их попытки изменить жизнь изначально обречены на неудачу, но это не мешает им, по выражению Васильева, «отпустить интригу» и сделать следующий шахматный ход, написать новую картину, заново поставить пластинку Дюка Эллингтона.

Книга «Памятник неизвестному стиляге» заканчивается главой «Последнее слово автора». В ней драматург комично просит потомков, которые будут писать диссертацию под названием «Почему у них тогда ничего не получилось», поместить в компьютер его книгу и «отжать, отсеять, уплотнить» ее. «И вот когда весь мой труд он собьет в одну маленькую кругленькую пилюльку, возьмите ее и положите на язык. Подержите так секунду, другую, вы почувствуете легкую горечь… Знайте – это мы»[3]. В этих строках заключено всё мастерство Славкина обыграть трагизм человеческой судьбы. «Горькой пилюлей» он называет своё поколение и посвящает ему все свои пьесы.

В своем творчестве Славкин соединяет трагизм повседневности и фарсовые ситуации, работает с «диалогом некоммуникабельности» и пишет о людях, лишь на первый взгляд, «сошедших с ума». На самом деле, его произведения написаны об обычном человеке, живущем не в тире, а в коммунальной квартире и потерявшем веру не в «неворующее человечество», а в возможность спасительных перемен. Его драматургия – образец литературы «застойного времени» и воплощение разрушенных иллюзий предыдущего поколения.

[1] Славкин В.И. Разноцветные тетради… C. 417.

[2] Славкин В.И. Разноцветные тетради… C. 417.С. 402.

[3] Славкин В.И. Памятник неизвестному стиляге: воспоминания на фоне пьесы «Взрослая дочь молодого человека»… С. 314.

 

%d такие блоггеры, как: