КАК НЕПОГРЕБЕННЫЕ УБИЛИ ГУБЕРНАТОРА

Андрей Могучий, получивший «Золотую Маску» в прошлом году за «Грозу», в этот раз привез на зрительский суд «Губернатора». В основе сюжета – рассказ Леонида Андреева «Губернатор» и пьеса «Царь Голод». Отправной точкой для происходящих в спектакле событий послужил один из эпизодов первой русской революции. Главный герой, губернатор провинциального города N (Дмитрий Воробьев) отдает приказ солдатам стрелять по восставшим рабочим зимой 1905 года. С тех пор он не знает покоя и не может себе простить десятки убитых и раненных. Время для него остановилось. Неразрешимый конфликт между долгом служебным и долгом человеческим превратил жизнь главного героя в ад.

  Градоначальник в исполнении Дмитрия Воробьева медведеобразный, грузный чиновник, картинно чеканящий военный шаг, гордо произносит в одной из первых сцен спектакля: «Так ходят губернаторы». Убогий мир, в котором живет маленький и комичный своей ничтожностью человек, окружает губернатора. Великаноподобность его грузной вальяжной фигуры подчеркивается подвижным, сжимающимся пространством сцены. Чрезмерно пышные усы и бакенбарды, Петра Ильича, а-ля Франц Иосиф, вошедшие в моду ещё во второй половине 19 века, выдают в нем человека из прошлого.

  Между тем новое время уже наступает – его отсчет начался 9 января 1905 года. Массовые выступления рабочих в Петербурге послужили спусковым крючком для первой русской революции, развязали руки революционерам по всей стране. По империи прокатилась целая цепь громких политических убийств. Достаточно назвать некоторые из них: убийство министра внутренних дел Дмитрия Сипягина, гибель от бомбы революционера Каляева московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича (дядя Николая II). «Губернатор» становится одной из историй, отражающих время.

  Спектакль решен режиссером Андреем Могучим и его соавтором художником Александром Шишкиным, как суд, происходящий в двух параллельных реальностях: суд земной и суд небесный, – создавать которые помогает постоянная транформация пространства сцены. Она позволяет создать  панораму событий. Сценография лаконична своей беспредметностью и минимализмом красок: основные цвета тут темно-зеленый и серый. Пустота словно надвигается на героев, не дает дышать. А периодически заволакивающие сцену клубы полупрозрачного дыма скрывают будущее.

  Фокус внимания в спектакле постоянно меняется – от камерной драмы, с ее крупными планами, до масштабных сцен массовых выступлений. На протяжении всего спектакля небольшая комната градоначальника, больше похожая на узкий коридор в полицейском участке то расширяется до размеров городской площади у губернаторского дома, то мгновенно трансформируется в торжественно украшенный банкетный зал, то превращается в холодный и заброшенный сарай, куда свезли и уложили рядами друг на друга тела убитых во время стачки рабочих.

  На протяжении всего действия зритель слышит бесстрастный голос «обвинителя» – рассказчика (Василий Реутов). Он комментирует и происходящее на сцене, и потаенные мысли главного героя. «Из 47 убитых: 9 женщин и трое детей – все девочки», – подробность, на которой «зависло» распаленное душевными муками воображение градоначальника.

  Повторяющийся сон о возмездии, последующим за его приказом стрелять по толпе, превращает жизнь главного героя в страшный сон наяву. «Вы с прошением? Вы с прошением?» – громко и взбудораженно спрашивает губернатор во сне двух молчаливых молодых людей, стоящих по обе стороны от его кровати. Похожие друг на друга, как братья близнецы, два мертвенно-бледных молодых человека в черных котелках в первый раз появятся в самом начале спектакля. Они спускаются вниз по двум, висящим по обе стороны сцены лестницам, которые, которые будто лишены опоры. «Ангелы», призванные выполнить свою работу, собранно и деловито надевают поверх классических костюмов черные стальные крылья, крепящиеся на груди, как доспехи, после чего вновь карабкаются наверх. С высоты, обведя взглядом зрительный зал и авансцену, они исчезают в сумрачном надлунном пространстве, чтобы, когда откроется занавес, стать для главного героя невидимыми вестниками его скорой смерти. Каждый раз кошмар заканчивается одним и тем же: молодые люди убивают градоначальника револьверными выстрелами.

  Трансцендентное и реальное в спектакле Андрея Могучего на протяжении всего действия сосуществуют, так же, как и в жизни губернатора, с тех пор как он так близко подпустил к себе смерть, приговорив к ней бунтующих.

  Петр Ильич мысленно постоянно возвращается в ту минуту, которая предшествовала роковому моменту. Вот он стоит на балконе, взмах белым платком – сигнал начать стрельбу. Но в нем уже тогда что-то надломилось. «Как можно было стрелять, они же свои? Какая государственная необходимость – стрелять в голодающих рабочих?» – недоуменно восклицает он в разговоре с сыном.

  Напоминающий загнанного в ловушку дикого зверя, губернатор с сожалением произнесет, что его убьют, как негодяя, а его храбрых мыслей, раскаяния так никто и не узнает. Все яростнее будет прорываться в герое Дмитрия Воробьева человеческое. Происходящее действие к финалу все больше будет превращаться в символистскую драму и мощный психологический театр одного актера. Из человека, не способного сочувствовать чьей-то боли, губернатор превратится в человека, ждавшего собственное убийство, как справедливое наказание. Метаморфозы, происходящие на протяжении всего спектакля с душой губернатора, преобразят его.

  «Губернатор” Андрея Могучего – это и экзистенциальная драма одного градоначальника на фоне пролога исторической катастрофы, и попытка понять, что может сделать человек, оказавшийся на историческом перепутье. И способны ли к действию те, в чьих руках сосредоточена власть.

Фотографии Стаса Левшина

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: