ВЛАДИМИР УРИН О СОВРЕМЕННОМ СОСТОЯНИИ БОЛЬШОГО ТЕАТРА

В Большом театре давит груз традиций, консервативность зрительного зала. Вы должны понимать, что многое из того, что произошло здесь, произошло не только из-за внутреннего конфликта, но и из-за того, какие резкие шаги в репертуарном плане принимались театром. Это и Дмитрий Черняков с «Русланом и Людмилой», и «Дети Розенталя» Десятникова <…>

   Только реальная жизнь театра может доказать правоту той или иной художественной позиции. Нет тут никаких правил, вопрос только внутреннего профессионального чутья людей, возглавляющих театр. Мы взвешиваем, кого приглашать, что ставить, кто встанет за пульт, как сбалансировать репертуар. В театре должно быть и старшее поколение с его высочайшим классом, и Черняков, и совсем молодые ребята… <…>

  Мы не экспериментальная лаборатория, на которую государство дает деньги, чтобы вне зависимости от того, идет ли на спектакль зритель или нет, продолжать экспериментировать. Театральный спектакль — это не фильм, который можно снять, положить на полку, вынуть через десять лет и сказать: «Гениальное произведение». Это не картина или скульптура, которую могут оценить через сто лет. Театр — это дело, которое без понимания зрителя существовать не может. И если больше половины зрительного зала встает и демонстративно уходит, спектакль не состоялся, как бы критик Кузнецова ни оценила это произведение с точки зрения перспективы развития современного танца в России. Не понято — значит, не должно идти.

«Главная трудность — сам театр»

Из интервью Владимира Урина «Коммерсанту«

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

%d такие блоггеры, как: