КОГДА У ГАМЛЕТА ЛОМАЛСЯ ГОЛОС…

Французский режиссер Давид Бобе поставил в Гоголь-центре очень «мокрого «Гамлета».

  В программе спектакля «Гамлет» режиссер постановки Давид Бобе заявил, что его работа посвящена «действию», перефразируя монолог героя как «Действовать или не действовать?». Еще там написано о непростом рождении настоящей личности в кризисный период, когда Шекспиром писалась пьеса, и о том, как трудно прийти к взаимопониманию и любви через проблемы. В этом и есть режиссерское видение «Гамлета». В целом, Бобе говорил о том, что гармонию можно достичь только через действие, но тут же в спектакле эта мысль летит в тартарары, так как, исходя из вышеизложенного, именно бездумные поступки подростка привели к гибели всего королевского семейства.

  Француз Бобе постарался максимально приблизить пьесу, знакомую с первого до последнего слога, к реальности, а потому рецензию можно закончить примерно такой сводкой, подходящей к эфиру программы «Чрезвычайное происшествие»:

 «Сегодня в датском королевстве принц Гамлет учинил кровавую расправу. Прибывшие на место происшествия в замок Эльсинор солдаты Фортинбраса обнаружили пять тел. Среди погибших оказался и сам король Клавдий. Как выяснилось, он обманным путем заполучил власть, убив родного брата и отравив его бывшую жену Гертруду, на которой женился сразу же после его смерти. Очевидцы утверждают, что на момент преступления принц Гамлет был не в себе. Причиной сумасшествия стала новость о правдивой кончине его отца. Ведется следствие».

Примерно, в таком стиле промчался «Гамлет». Театр действия, но не символов.

   Действие начинается сразу же, как только зритель попадает в зал. На сцене стоит гроб с телом, очевидно, отца Гамлета, соответствующее имя написано на черной ткани, обтягивающей постамент, на котором лежит покойный в траурном костюме. С него сдувает пылинки могильщик – Александр Горчилин – молодой парень в дрэдах, отпускающий сальные шуточки и дымящий сигаретой. Одно понятно, что смерть для него – работа и потому костлявая с косой не представляет никакого страха и даже таинства. По закону контраста на службе у смерти – полный жизни завсегдатай земных радостей. Затем, после третьего звонка, потянулась вереница из людей проститься с усопшим – Клавдий, Гертруда, Полоний…

   Так получилось, что в день премьеры страна узнала о кончине народного артиста Юрия Яковлева, и главной темой вечера стало обсуждение утраты. Спектакль был вынужден бороться с иронией судьбы, и атмосфера все никак не могла проникнуть в зрительный зал. Все время что-то мешало разыграться давно знакомой истории. И только когда главный герой увидел призрака, нарисованного пикселями – проецируемое цифровое изображение прыгало, дергалось и плясало на прозрачном пластиковом занавесе в сопровождении шипящих звуков – тогда действие понеслось.

 До этого Гамлет – Филипп Авдеев, раздираемый внутренними противоречиями и занятый новыми для себя открытиями, скорой свадьбой дяди и матери, месяц назад схоронившими близкого человека, сидел и бесился оттого, что не может найти ответ этим нелепицам. Все это Гамлет переживает по-юношески импульсивно, нервно и, я бы даже сказала, «по-пацански». Он грубит старшим, хамит с нескрываемым раздражением, истерит и, кажется, его ничего не интересует кроме собственного настроения, а затем и мести. Все эти подростковые капризы в спектакле называются чувством. Герой одет в черные брюки, полупрозрачную майку-сетку и какие-то ботинки, больше у него ничего нет. Возможно, поэтому он своими страданиями напоминает избалованного представителя «золотой» молодежи. Признаюсь честно, мне не хватало в образе Гамлета какого-то предмета для его внутренней характеристики – возможно, книги или шпаги. Гамлет с рапирой в начале спектакля всегда говорил о своем безупречном владении клинком, а книга в руках –  «слова, слова, слова…» – о думающем человеке. С другой стороны, герой, оголенный как нерв, остается наедине с самим собой и своими эмоциями.

  Напомню, что Филипп Авдеев запомнился своей работой в спектакле по повести Ивана Бунина «Митина любовь», где он сыграл трогательного влюбленного молодого человека, для которого первое чувство оказалось серьезнее, чем жизнь. Актеру удалось создать образ почти хрустального юноши, не чувствующего почву под собой. В спектакле это ярко подчеркнуто в сценографии, все действие актеры провели в подвешенном состоянии, кувыркаясь на металлических прутьях. А в «Гамлете» его принц превратился в крикливого, неуверенного в себе и закомплексованного неудачника.

  Отдавая шекспировскую пьесу на растерзание современности, режиссер выбрал и соответствующий главному персонажу возраст. Большинство актеров, разыгрывающих трагедию, действительно молоды, в их устах текст звучит не так высокопарно, как мы привыкли. Спектакль и поставлен в подростковой стилистике. У Гамлета, например, как у юноши срывается и ломается голос, и актеры не стремятся к «красивости» и благозвучию текста, во всяком случае, в сценах присутствует кажущаяся небрежность произношения, чтобы приблизить текст к разговорному, подростковому. Возможно, поэтому Бобе не стал брать перевод Пастернака, а перепоручил это дело Римме Генкиной и Александру Давыдову, который отдельно работал над переводом песенок Офелии и могильщика. В этом же стиле снят фильм База Лурмана в главной роли с Леонардо Ди Каприо «Ромео и Джульетта».

   Когда Гамлет узнает правду от призрака и решает разыгрывать театр сумасшедших, то и здесь герой не удивляет, и не потому, что мы уже видели на сцене тысячи датских принцев. Его состояние не меняется на протяжении всего спектакля, как он был нервным и импульсивным, таким и остался. Образ Гамлета отдает монотонностью, без полутонов, контрастов и прочей актерской раскраски. Каждый его шаг знаешь наперед – сейчас закричит, далее порвет майку на себе и ударит Офелию, что очень сильно начинает раздражать, так как любовь к Офелии – актриса Светлана Мамрешева – Гамлет никак не проявляет и действительно получается, что «в жизни ничего ей не дарил». Только в начале страстно уткнется ей в подол, как в подушку, понимая, что и любовь не дает утешения.

  Внимание Гамлета переключается на игру в сумасшедший театр, и здесь он начинает перегибать палку, увлекаясь местью, что свойственно многим исполнителям этой роли. Это делает героя обыкновенным хамом, который творит злодеяния, трусливо прикрываясь своими страданиями, свалившимися на его голову. Ведь не это главное в нем, как мне казалось, а сама мысль о том, что кого-то надо убить, чтобы отомстить. Логика балабановского фильма «Брат» не подходит для шекспировской трагедии, иначе теряется весь ее тайный смысл, а монолог «Быть или не быть» превращается в «терки» посадят – не посадят. Что это, как не боязнь ответственности и только?

  Из личного: я была знакома с одним режиссером, которой искреннее недоумевал, почему Гамлет медлит, нужно пойти и отомстить и нечего размышлять. Подытоживая образ Гамлета – Авдеева можно сказать одно: актер справился с поставленной режиссером задачей наполнить образ действием, эмоциями, юношеским максимализмом и нервом, но тем самым лишил его вдумчивости и ответственности («быть или не быть») за свои поступки.

  Мрачную монотонность спектакля нарушают только два персонажа – Полоний и Гертруда. Харизматичный Алексей Девотченко и актриса бывшего гоголевского театра, нашедшая себя в современном ансамбле Серебренникова – Ирина Выборнова выделяются на фоне общего действия. Это заложено в игре, жестах, голосе, особой подаче образа и фактуре, проступающей рельефно. Интересный контраст представляют актеры в абсолютно молодом составе. Одна сцена длительного и комичного умирания Полония в зрительном зале оживила публику. Предсмертные охи еще долго раздавались после рокового удара рапирой и сильно посерьезневшие лица людей стали расплываться в улыбке, а лоб расправился, наконец, от морщин. Девотченко прекрасен в шутовской роли, но и его чувство юмора не помогает разрядить слишком плотный спектакль, в котором почти физически не хватает воздуха. Его нехватку режиссер попытается компенсировать во второй части, залив сцену водой. Актеры пластично двигаются в мокрых одеждах, а брызги красиво разлетаются во все стороны. Гамлет вышел в костюме Бэтмэна и начал лупить по воде плащом, после чего скоро все закончилось.

   Любопытна Гертруда, начисто лишенная чувства материнства. Уж она-то точно знает, что делает и возможно, даже была в курсе злодеяний Клавдия – Артур Бесчастный, но… «валяться в сале продавленной кровати» в определенном возрасте становится важнее. Физиология берет свое. Не зря художник по костюмам Светлана Вольтер одела королеву в длинное черное облегающее платье с декольте, отчетливо подчеркивающее ее пышную грудь, а Клавдий то и дело страстно целует «своЁ». Причем, в этой паре чувствуется, что королевством правит именно она, но не Клавдий. Томный и прокуренный с хрипотцой голос Гертруды говорит о бывалом опыте этой дамы.

   Если актер плачет на сцене настоящими слезами, необязательно зритель ему поверит. Мне кажется, это один из главных актерских страхов. Мы видим, как Гамлет в спектакле рвет и мечет, но в его страдания не веришь и не сочувствуешь, возможно, потому, что другого настроения его души не видно. Визуально нет развития образа, нет открытий героя, нет контраста, есть только монотонность, которая убивает. В одноименном фильме англичанина Кеннета Брэна режиссер показал принца и Офелию в постели, а потом украдкой их страстный поцелуй, перемигивания, ужимки и другие жесты, выдающие влюбленную пару. Эти эпизоды в фильме бьют по глазам, но рождают правдивость чувств, после чего становится понятно, что он живой человек… а тут это просто дурное воспитание.

   Несмотря на обилие разных «интересностей» в спектакле – вода на сцене, Розенкранца играет актриса Александра Ревенко, костюм Бэтмэна на принце… –  ничего нового он не сказал. В основе замысла лежит оголенное чувство запуганного и одинокого молодого человека (почти как в «Митиной любви»), на деле оборачивающееся истерикой. Давид Бобе представил свой взгляд на вечную тему «быть или не быть?» но, очевидно, точку ставить не собирается.

Фотографии  Алекса Йоку

%d такие блоггеры, как: